Секс и вытеснение в обществе дикарей

Автор: | 15.01.2016

Вводное слово

В нашем обществе все превращается в крайности, а далее в получеловеческую пошлость.Во всем мире отношения полов в любых обстоятельствах, даже публичном доме, называются любовью.

У вас же теперь любые стремления в этом направлении называются сексом. Не забываем, что секс лишь механическая часть явления.

О Фрейде. Его секс из воображения переселился сначала в учебники, а ныне в кино и долгие речи «спецов». А секс у детей есть? Есть — жаль что у взрослых исчезает. Человек существо целостное и без целостной любви, включая и механику, был бы сильно обделен природой и несчастен.Но все ли и всегда доходит из воображения до дела.Очень редко. Культурные условия не совершенны.От общества деться некуда. И при этой тесноте формируются своеобразные ценнности и формы общественного поведения.

Никому и в голову не приходит прочитать то, что они сами и пишут. Человек в нынишнем виде, в нашей цивилизации руководствуется двумя стремлениями. Преодолеть затреты, табу, незя… и жаждой власти, невероятной тягой к всем ее символам.

Выйди на улицу и через каждые сто метров тебе начнут попадаться таблички со словом нельзя. Далее только подставляй на выбор: ходить, курить, бросать, поднимать, купаться прислоняться, собирать, жечь и т. д.Нельзя ничего. Нельзя всегда. Это вечное нельзя требует преодоления. Человек немножко активнее коровы. Вот и начинает сниться самое интересное из нельзя. Кому мама, кому сестра. Причем, вполне серьезно — это нельзя. Одно из немногих правильных нельзя.

Кроме запретного плода, ценность которого преувеличивается, человеком движет другая беда наших веков — власть. Власть безмерная, большинству непосильная и ненужная. Но, не будешь бороться и ненавидеть соперника — затопчут без милости.После папы и дяди соперники в борьбе за власть начинают множиться, доходят до Цезаря, Наполеона, Сталина и находят свое успокоение в дурдоме. Так и живем. Наши временные, вынужденные, извращенные условия жизни выдаются за врожденные инстинкты.Обычно, дальше Фрейда публика не читает. Но есть исследования расширяющие познание этой темы.Образец этого предлагается читателю.

Сравнивая две системы семейных отношений в целом, мы видим, что в патриархальном обществе детское соперничество и позднейшие социальные функции привносят в отношения отца и сына, помимо взаимной привязанности, некоторую долю обиды и неприязни. С другой стороны, в отношениях матери и сына вследствие преждевременной разлуки в раннем детстве остается глубокая неизбывная тоска, которая позднее, когда у ребенка возникают сексуальные интересы, смешивается в памяти с новыми телесными импульсами и часто принимает эротический характер в фантазиях и сновидениях. На Тробрианских островах нет разногласий между отцом и сыном, и тоска ребенка по матери постепенно сходит на нет естественным, спонтанным образом. Двойственная установка почтительности и неприязни формируется по отношению к дяде, а подавленное инцестуальное желание может быть сформировано только по отношению к сестре. Применяя к каждому обществу сжатую, хотя и несколько упрощенную формулу, мы можем сказать, что при Эдипове комплексе существует подавленное желание убить отца и жениться на матери, в то время как в матрилинейном обществе тробрианцев это желание состоит в том, чтобы жениться на сестре и убить брата матери.

Итак, мы подвели итоги нашего развернутого исследования и ответили на первый вопрос: изучив варьирование нуклеарного комплекса в зависимости от устройства семьи, мы показали, в какой мере его особенности связаны с определенными чертами семейной жизни и сексуальных нравов.

Мы признательны психоанализу за то, что он открыл свойственную нашему обществу конфигурацию сентиментов и отчасти объяснил, главным образом в отношении секса, почему такой комплекс должен существовать. На предыдущих страницах мы дали описание до сих пор никем не изучавшегося нуклеарного комплекса другого общества — матрилинейного. Мы обнаружили, что этот комплекс существенно отличается от патриархального, и указали причины этих различий, а также проанализировали действующие здесь социальные силы. Мы провели наше сравнение на обширном материале и, помимо сексуальных факторов, также систематически привлекали и другие элементы. Результаты нашего исследования весьма существенны, ведь до сих пор никто и не подозревал о существовании другого типа нуклеарного комплекса. На основании этого анализа я пришел к выводу, что теории Фрейда не просто описывают человеческую психологию, но достаточно четко прослеживают изменения человеческой природы, обусловленные различными устройствами общества. Другими словами, я установил глубокое соответствие между типом общества и характерным для него нуклеарным комплексом. Этот вывод, будучи в определенном смысле подтверждением главного положения фрейдовской психологии, может тем не менее побудить нас видоизменить некоторые из ее формул, придав им больше гибкости. Если говорить конкретнее, необходимо систематически прослеживать соответствия между биологическими и социальными факторами; не принимать Эдипов комплекс за универсальный, но выделять каждый раз особый, свойственный данному типу цивилизации комплекс.Ведь только в этот период ребенок знакомится с системой вытеснений и табу, которые в определенной степени подчиняют себе его природу. На эти силы он реагирует частично адаптацией, частично развитием более или менее подавленных желаний и противоборствующих устремлений, поскольку человеческая природа не только податлива, но и эластична. Первое происходит под влиянием брата матери, который, пробуждая в ребенке такие чувства, как достоинство, гордость и честолюбие, оказывается с ним в отношениях, во многом подобных отношениям ребенка и отца в нашем обществе. С другой стороны, предъявляемые им требования, а также соперничество между престолонаследником и правителем вызывают негативные эмоции ревности и обиды. Таким образом, формируется «амбивалентная» установка: на сознательном уровне преобладает почтительность, а подавленная ненависть проявляется только косвенно.

Второе табу — запрет инцеста, набрасывает покров сексуальной тайны на сестру и в меньшей степени на других родственниц по материнской линии, а также женщин из родовой общины мальчика. Из всего этого класса женщин сестра — женщина, в отношении которой табу соблюдается особенно строго. Мы отмечали, что это разделяющее табу, появляющееся уже в раннем детстве мальчика, обрывает естественный детский импульс — зарождающуюся нежность к сестре. Кроме того, в силу того, что даже случайный контакт, имеющий хоть какое-то отношение к сексу, рассматривается как преступление, это табу вселяет в юношу неотступные, хоть и подавляемые, мысли о сестре.1. Комплекс и миф при материнском праве

Теперь остается перейти к изучению второй проблемы, обозначенной в первой части книги, т. е. попытаться установить, будет ли матрилинейный комплекс, столь отличающийся от Эдипова по происхождению и природе, отличаться еще и по характеру влияния на традицию и социальную организацию; мы также намерены показать, что в социальной жизни и фольклоре туземцев вытеснение проявляется в формах, свойственных именно этой культуре. Страсти, обычно удерживаемые в рамках с помощью жестких табу, обычаев и карательных мер, прорываясь в преступлениях, извращениях, отклонениях или же в драматических событиях, время от времени вносящих смятение в однообразную жизнь примитивного сообщества, выводят на поверхность матриархальную ненависть к дяде или инцестуальное влечение к сестре. Матрилинейный комплекс отражается также и в фольклоре меланезийцев. Исследование мифов, сказок, легенд и магических ритуалов показывает, что вытесненная ненависть к дяде, обычно прикрываемая традиционными почтительностью и лояльностью, прорывается наружу в этих повествованиях, в основе которых лежат фантазии и вытесненные желания.

Особенно интересны любовная магия туземцев и связанная с ней мифология. Считается, что в любовной магии сосредоточена вся сила сексуальной притягательности и обольщения. Меланезийцы верят, что корни этой магии уходят в драматические события прошлого, зафиксированные в странном трагическом мифе об инцесте между братом и сестрой. Таким образом, наша научная позиция, основанная на изучении социальных внутрисемейных отношений и анализе родственных связей, подтверждается также благодаря исследованию культуры этих меланезийских племен. Среди обитателей Тробрианских островов, при том что многих из них я знал близко или во всяком случае «шапочно», я бы не смог назвать ни одного страдающего истерией или даже просто неврастенией. Я не обнаружил у них ни нервных тиков, ни навязчивых состояний или идей. В туземной системе патологий, — основанной, конечно, на вере в черную магию, но вполне согласующейся с симптомами болезней, — существуют две категории психических нарушений: нагова, которое соответствует кретинизму, идиотизму и также распространяется на людей с дефектом речи; и гвайлува, которое примерно соответствует мании и распространяется на тех, кто периодически проявляет склонность к насилию и психически неуравновешенному поведению. Коренные жители Тробрианских островов хорошо знают, что на соседних Амфлетских островах и островах д`Антркасто существуют другие виды черной магии, которые могут влиять на сознание неизвестным им образом и вызывать, судя по их рассказам, нервные тики и различные формы навязчивых состояний. Я пробыл на Амфлетских островах пару месяцев, и моим первым и сильнейшим впечатлением было то, что это общество неврастеников. После открытого, веселого, сердечного и доступного для наблюдения общества тробрианцев было удивительно оказаться в обществе людей, недоверчивых к чужаку, нетерпеливых в работе, самонадеянных в своих требованиях, однако легко запугиваемых и крайне нервных, если взяться за них энергичнее. Женщины, когда я высаживался в их деревнях, разбегались и прятались в течение всего времени моего пребывания — исключение составляли разве что несколько старух. Помимо этой общей картины я сразу заметил немало болезненно нервных людей, которых не мог использовать в качестве информантов, потому что они стали бы либо врать от страха, либо волноваться и раздражаться при более подробных расспросах. Интересно, что на Тробрианских островах даже медиумы скорее позеры, чем психически больные люди. И если жители Тробрианских островов занимаются «научной» черной магией, т. е. их методы лишь в малой степени претендуют на связь со сверхъестественным, то на южных островах действуют «летающие чародеи», чья магия на других островах считается прерогативой полулегендарных колдуний; на первый взгляд они производят впечатление совершенно ненормальных людей. Тробрианцы, осведомленные, что гомосексуальность встречается в других племенах, считают ее чем-то отвратительным и смехотворным. На Тробрианских островах она появилась только под влиянием белого человека, а именно — морали белого человека. Мальчикам и девочкам на миссионерской базе, запертым в отдельных и строго изолированных домах, пришлось выручать друг друга, поскольку им было отказано в том, что каждый тробрианец считает своим правом и обязанностью. Подробный опрос как подвергнутых миссионерской обработке, так и избежавших ее туземцев свидетельствует о том, что гомосексуальность — норма среди тех, кому таким неблагоразумным и ненаучным методом насильственно пытались привить мораль белых людей. Так или иначе, было несколько случаев, когда «грешники», застигнутые in flagrante delicto, были с позором изгнаны «с глаз Божьих» обратно в деревни, где один из них попробовал было продолжить это занятие, но вынужден был отказаться от своих попыток под давлением местной морали, выражавшейся в презрении и осмеянии. Один из видов типичных или формальных снов — эротический сон, который интересует нас прежде всего. Мужчине снится, что ночью к нему приходит женщина; они вступают в сексуальные отношения, и, проснувшись, он обнаруживает на циновке сперму. Он скрывает это от жены, но активно пытается воплотить сон наяву и завести любовную связь с этой женщиной, так как сон значит, что та, что к нему приходила, провела обряд любовной магии и о нем мечтает.

Читайте также:  Энциклопедия методов пропаганды. Часть 1.

О таких снах и последующих попытках завести отношения с женщиной из сна мне лично рассказывали несколько туземцев.

Естественно, как только я слышал от них пересказ эротических сновидений, тут же шел по следу инцестуальных снов. На вопрос: «Снилась ли тебе так мать?» ответом было спокойное отрицание без всяких признаков шока. «Мать запрещена — только тонагова (дураку) может такое присниться. Она старая женщина. Это невозможно». Но всякий раз, когда этот же вопрос касался сестры, реакция была другой, резкой и эмоциональной. Конечно, я никогда не задавал этот вопрос напрямую и никогда не обсуждал его в присутствии других туземцев. Но даже вопрос, могло ли такое сниться «другим людям», вызывал ярость и негодование. Иногда информант вообще ничего не отвечал и после неловкой паузы заговаривал о другом. Кто-то отрицал это со всей серьезностью, а кто-то — с гневом и раздражением. Но проработав этот вопрос шаг за шагом вместе с моими лучшими информантами, я в конце концов установил истину и выяснил, что в действительности дела обстоят несколько иначе. На самом деле общеизвестно, что «другие люди» видят такие сны. — «Иногда человек грустен, пристыжен и раздражителен. Почему? Потому что ему снилась любовная связь с сестрой». «От этого мне стало стыдно», — говорит такой человек. Я выяснил, что это один из типичных снов, который часто беспокоит аборигенов. Это же подтверждают другие свидетельства, особенно мифы и легенды.

Как мы уже знаем, инцест между братом и сестрой — самое тяжкое нарушение правил экзогамии, согласно которым запрет распространяется на любовные отношения с любой женщиной того же рода. Однако, хотя инцест между братом и сестрой вызывает настоящий ужас, в остальном нарушение клановой экзогамии представляется чем-то весьма соблазнительным, требующим смелости и хитроумия. Соответственно сны о внутриклановом инцесте очень распространены. Сравнивая различные типы инцестуальных снов, мы имеем все основания полагать, что образ матери появляется в них редко, и такие сновидения не оставляют глубокого впечатления; что сны о дальних родственницах снятся часто и оставляют приятное впечатление; сны же об инцестуальной связи с сестрой производят глубокое и болезненное впечатление. Этого можно было ожидать, поскольку как мы видели, по мере развития сексуальности тробрианского мальчика искушения, связанного с матерью, не возникает; к сестре тяга острая и жестоко подавляемая;, запрет же по отношению к другим женщинам из родовой общины воспринимается как нечто пикантное и не слишком строгое.

Туземцы с таким ужасом воспринимают инцест между братом и сестрой, что даже хорошо знакомый с их жизнью наблюдатель сначала убежден, что этого никогда не происходит, хотя у фрейдиста могут быть подозрения на этот счет. И они полностью оправдываются при более внимательном изучении. Инцест между братом и сестрой случался даже в былые времена, и семейные скандалы такого рода происходят и поныне, особенно ими славится правящий клан Малази. В наши дни, когда прежние нравственные нормы и институты разрушены под влиянием ложной христианской морали и действует так называемый закон белого человека, страсти, вытесненные племенной традицией, прорываются наружу даже еще сильнее и непосредственнее. У меня записано три или четыре случая, когда общественное мнение определенно, хотя и полушепотом, обвиняло брата в инцестуальных отношениях с сестрой. Но один случай выделяется среди прочих, так как это была длительная связь, герои которой прославились своим бесстыдством, дурным нравом и всевозможными скандальными выходками.

Мокадаю из рода Окопукопу был известным певцом. Как и все мужчины его профессии, он пользовался большим успехом у женщин. «Потому что, — говорят аборигены, — горло — это трубка сродни вила (влагалище), и они притягивают друг друга». «Мужчина с красивым голосом будет очень любить женщин, а они — его». Я слышал множество историй о том, как он был любовником всех жен вождя в Оливилеви, как он соблазнил ту и эту замужнюю женщину. Было время, когда Мокадаю удалось сделать блестящую и очень прибыльную карьеру медиума, в его хижине происходили невероятные вещи — например, дематериализация различных ценных вещей, таким образом отправляющихся в страну духов. Но его разоблачили, и было доказано, что якобы дематериализованные предметы просто им присваивались. В вышеприведенном обзоре типичных семейных отношений тробрианцев я говорил о том, что единственная аналогия здесь с патриархальным обществом — это отношения между отцом и дочерью. Как и следовало ожидать, инцест между отцом и дочерью — не редкость. Два или три случая совершенно бесспорны. Один из них — случай девушки, которая помимо отношений с отцом имела также любовную связь с местным парнем, моим помощником. Он хотел на ней жениться и обратился ко мне за финансовой и моральной поддержкой в этом предприятии; поэтому я знаю все подробности этого инцеста и могу утверждать, что природа и длительность этих отношений не оставляют никаких сомнений.Инцестуальная брань, — когда человеку, которому она адресована, предлагают вступить в преступную половую связь с родственником, обычно матерью, — в Европе особенно распространена среди славянских народов, и первенство здесь принадлежит русским с многочисленными вариациями выражения «Е… твою мать». Этот вид брани интересует нас прежде всего в связи со спецификой его употребления на Тробрианских островах. В языке аборигенов существуют три инцестуальных выражения: Квой инам — «Совокупляйся со своей матерью»; Квой лумута — «Совокупляйся со своей сестрой» и Квой ум квава — «Совокупляйся со своей женой». Сочетание этих трех выражений любопытно само по себе, поскольку мы видим здесь, что и совершенно законный, и строго запрещенные виды половой связи упоминаются с одной целью — уязвить и обидеть. Градация по степени оскорбительности еще более удивительна. Приглашение к инцесту с матерью — не более чем безобидное выражение, которое произносится в шутку или в качестве добродушной насмешки. Так, например, мы можем сказать: «Иди ты к черту!». Упоминание инцеста с сестрой — тяжкое оскорбление, и это ругательство используется только в приступе настоящего гнева. Но худшее оскорбление — предложение вступить в половую связь с женой. Мне известны лишь два случая, когда это было сказано всерьез, и в одном из них оно стало причиной описанного выше братоубийства. Это выражение настолько оскорбительно, что я узнал о его существовании только после длительного пребывания на Тробрианских островах. Аборигены произносят это чудовищное оскорбление не иначе как шепотом и никогда не отпускают на этот счет шуток. Интимная близость между мужем и женой оберегается крайне жестким этикетом, не таким строгим, конечно, как связь между братом и сестрой, но направленным непосредственно на то, чтобы исключить любые неприличные намеки. Непристойные шутки на тему секса не должны звучать в обществе двух супругов, и отзываться о личных интимных отношениях в нецензурных выражениях — значит нанести тробрианцу смертельную обиду. Эта психология очень интересна, так как показывает, что одна из движущих сил оскорбления — это соотношение между правдоподобностью желания или действия и формами подавления его на социальном уровне.

С точки зрения этой же психологии становится понятным соотношение между оскорблениями с предложением инцеста с матерью и инцеста с сестрой. Тяжесть оскорбления определяется в основном вероятностью этих событий. Мысль об инцесте с матерью не менее, а может быть даже и более отвратительна аборигену, чем мысль об инцесте с сестрой. Но просто потому, что, как мы видели, все развитие сексуальной жизни ребенка практически исключает возникновение искушения вступить в половую связь с матерью, в то время как табу относительно сестры носит исключительно жесткий характер и соблюдается со всей строгостью, существует большая вероятность нарушения этого последнего. Поэтому это оскорбление задевает за живое.Обратимся теперь к третьей категории мифов, рассказывающих о культурных достижениях и магии. Магия играет чрезвычайно важную роль во всем, что делают эти аборигены. Во всяком деле, имеющем для них жизненно важное значение, но в котором они не могут полагаться только на свои силы, они призывают на помощь магию. Магией занимаются, когда хотят подчинить себе погоду и ветер, предотвратить опасности, подстерегающие в открытом море, добиться успеха в любви, церемониальной торговле или танце. Черная магия и целительная магия играют большую роль в социальной жизни, и в качестве неотъемлемого и очень важного элемента магия входит в состав таких видов экономической деятельности, как садоводство, рыболовство и строительство каноэ. Между магией и мифом существует тесная связь.

Читайте также:  Абакумов — Бартини. Бузиновские

Чаще всего сверхвозможности, демонстрируемые героями в мифах, объясняются знанием магии. Сегодня человечество, в отличие от великих мифических героев прошлого, не владеет наиболее действенными видами магии. Если бы можно было вернуть утраченные заклинания и ритуалы, люди могли бы летать по воздуху, омолаживаться и жить вечно, убивать и возвращать к жизни, всегда быть красивыми, удачливыми, любимыми и почитаемыми.

Но не только миф использует энергию магии. Магия также зависит от мифа. Почти все заклинания и ритуалы имеют мифологическую основу. Аборигены рассказывают, как люди овладели искусством магии. История того или иного магического обряда служит доказательством его эффективности. В этом, возможно, секрет социологического воздействия мифа. Так как миф живет в магии, а магия формирует и обслуживает многие социальные институты, миф, в свою очередь, оказывает на них влияние. Этот миф особенно интересен тем, что объясняет возникновение любовной магии ужасным и трагическим для туземцев событием — инцестом между братом и сестрой. В этом отношении он близок сказаниям о Тристане и Изольде, Ланселоте и Гиневре, Зигмунде и Зиглинде.

В деревне Кумилабвага жила женщина из рода Малази с дочерью и сыном. Однажды, пока мать кроила себе юбку из волокон растений, сын занялся магией. Он делал это, надеясь завоевать любовь определенной женщины. Он залил очищенным кокосовым маслом жгучие листья квайавага и душистой сулумвойя (мяты) и вскипятил смесь, произнося заклинание. Затем он перелил ее в сосуд из плотных банановых листьев и поставил сосуд на тростниковую крышу. После этого он пошел искупаться в море. Тем временем его сестра собралась на пруд, чтобы наполнить водой емкости из кокоса. Проходя под тем местом, где стоял сосуд с волшебным маслом, она задела его волосами и несколько капель упали ей на волосы. Она провела по ним рукой и понюхала пальцы. Вернувшись домой, она спросила мать: «Где мужчина, где мой брат?» Местные нравы запрещают девочке задавать вопросы о брате и говорить о нем как о мужчине. Мать догадалась, что случилось. Она подумала: «Увы, мои дети помешались».

Сестра побежала за братом и нашла его на пляже. Он был без фигового листа. Она сняла юбку из волокон растений и, нагая, попыталась к нему приблизиться. В ужасе от увиденного брат убежал от нее и бежал вдоль пляжа, пока путь ему не преградила отвесная скала, которой на севере оканчивается пляж Бокарайвата. Он повернулся и побежал к другой скале, неприступно возвышающейся на южном конце пляжа. Так они трижды пробежали вдоль пляжа в тени нависающих деревьев, пока брат, изможденный и обессилевший, не позволил сестре поймать его. Они упали, обнявшись, на мелководье и лежали в ласковых волнах. Затем, мучась угрызениями совести, но не сумев погасить любовный пыл в груди, они ушли в грот Бокарайвата и оставались там без еды, питья и сна. И там они умерли, сжав друг друга в объятиях, и из их переплетенных тел выросла душистая мята (сулумвойя).Мой главный тезис точно и емко сформулирован самим доктором Джонсом в следующем виде: «Представление, что нуклеарный семейный комплекс варьируется в зависимости от конкретной семейной структуры, существующей в том или ином обществе. Согласно его (т. е. Малиновского) взглядам при матрилинейной семейной системе, возникшей по неизвестным социальным и экономическим причинам, вытесненный нуклеарный комплекс состоит из влечения брата и сестры друг к другу и ненависти племянника к дяде; когда эту систему заменяет патрилинейная, нуклеарный комплекс превращается в знакомый нам Эдипов комплекс». Означает ли это, однако, беспорядочное спаривание среди людей? Мы знаем, что даже в самых вольных в этом смысле культурах не существует и не могло существовать ничего подобного «промискуитету». В каждой человеческой культуре мы находим прежде всего четко выраженные табу, которые жестко разделяют определенные группы людей противоположного пола и исключают целые категории потенциальных партнеров. Важнейшее из этих табу полностью исключает половую связь между людьми, которые обычно контактируют естественным образом, т. е. членов одной семьи, родителей и детей, братьев и сестер. Как развитие этого принципа, в ряде примитивных сообществ мы находим более широкий запрет на сексуальные отношения, не допускающий интимную близость между целыми группами людей. Это закон экзогамии. Следующий по важности после запрета на инцест — запрет на адюльтер. Если первый имеет целью сохранение семьи, второй охраняет брак.

Но культура оказывает на сексуальный импульс не только негативное влияние. В каждом обществе помимо запретов и ограничений также действуют стимулы к ухаживанию и возникновению любовного интереса. Периоды различных праздников, когда люди танцуют и показывают себя, обильно питаются и употребляют спиртные напитки, также служат сигналом для любовных поисков. В это время вместе собираются множество мужчин и женщин, и молодых мужчин сводят с девушками не из их семейного круга и обычного круга знакомых. Очень часто снимаются некоторые традиционные ограничения, и мальчикам и девочкам позволяют встречаться беспрепятственно и неподконтрольно. Действительно, в такие периоды ухаживание облегчается благодаря алкоголю, развлечениям и праздничному настроению [61].

Итак, сигнал к ухаживанию и спариванию выражается не только в физических изменениях, но и в сочетании культурных факторов. В последнем случае эти факторы, безусловно, влияют на человеческое тело и стимулируют проявление врожденных реакций, т. е. обеспечивают физическую близость, психологическую атмосферу и соответствующую реакцию; если бы организм не был готов отреагировать в сексуальном смысле, никакие культурные факторы не заставили бы людей вступать в половые отношения. Но вместо автоматического физиологического механизма мы имеем сложную структуру, большую часть которой составляют искусственные элементы. Следовательно, необходимо отметить два момента: людям несвойственен исключительно биологический спусковой механизм, но вместо него существует комплексный психологический и физиологический процесс, определяемый в своей временной, пространственной и формальной природе культурной традицией, которая с ним связана; его дополняет система культурных табу, существенно ограничивающих действие сексуального импульса.4. Брачные отношения

Перейдем теперь к следующему этапу универсальной любовной истории и проанализируем узы брака, к которому пещерный человек эпохи эолита и человекообразная обезьяна приходят двумя параллельными путями. Что, собственно, означает брак у животных, прежде всего у обезьян? Спаривание представляет собой кульминационную точку ухаживания, и после этого самка беременеет. Оплодотворение завершает период гона, и самка перестает быть сексуально привлекательной для других самцов. Но не для завоевавшего ее самца, которого она выбрала и которому подчинилась. На основании имеющихся у нас данных сложно утверждать, спариваются ли высшие обезьяны в природных условиях после оплодотворения. Однако тот факт, что самка перестает быть привлекательной для других самцов, но ее партнер сохраняет ей преданность, составляет основу брака у животных. Особая реакция как самца, так и самки на новую ситуацию; их взаимная привязанность; склонность самца не оставлять свою спутницу, охранять ее, помогать ей, защищать ее и кормить — врожденные элементы, составляющие брак у животных. Итак, новый этап жизни включает в себя новую модель поведения; появляется новое звено в цепочке инстинктов. Это новое звено можно назвать матримониальной реакцией в противоположность сексуальному импульсу. Брачный союз у животных основывается не на безудержной страсти, не на ревности самца и не на утверждении им своих собственнических прав. Он основывается на врожденной тенденции.

Переходя к человеческому обществу, мы обнаруживаем совершенно иную природу брачных уз. Половой акт, во-первых, не влечет за собой создание семьи. Требуется особая церемониальная санкция, и это социальное действие отличается от тех табу и стимулов, которые мы обсуждали в предыдущей главе. Здесь речь идет об особом, творческом и культурном акте, санкции, печати, удостоверяющей новые отношения между двумя людьми. Эти отношения — результат общественного давления, а не действия инстинктов. Это связь особого рода, она не совпадает с биологическими узами. До тех пор пока этот творческий акт не совершен, до тех пор пока брак не принимает свою культурную форму, мужчина и женщина могут совокупляться и жить вместе так часто и так долго, как им вздумается, и их отношения остаются чем-то принципиально отличным от общественно одобренного брака. Их связь — поскольку человек не имеет врожденных матримониальных установок — никак не защищена в биологическом смысле. Также, пока обратное не закреплено официально, она не обеспечена культурной санкцией. Фактически в каждом человеческом обществе мужчина и женщина, пытающиеся вести себя так, как если бы они были женаты без получения соответствующей социальной санкции, подвергаются более или менее суровым взысканиям.

Таким образом, в действие вступает новая сила, новый элемент, дополняющий типичное для животных инстинктивное регулирование: вмешательство общества. И вряд ли нужно добавлять, что как только эта санкция получена, как только два человека женятся, они берут на себя многочисленные обязательства, предполагаемые этими отношениями, — физиологические, экономические, религиозные и семейные. Как мы уже видели, заключение брака у людей является следствием не инстинктивного побуждения, а комплекса культурных стимулов. Во всех человеческих обществах без исключения — как бы они ни различались знанием эмбриологии, способами ухаживания, сексуальными нравами — действует то, что можно назвать принципом легитимности. Я имею в виду то, что во всех человеческих обществах девушка должна выйти замуж прежде, чем забеременеет. Беременность и рождение ребенка вне брака всегда воспринимаются как бесчестье [62]. И так же обстоит дело в весьма вольных меланезийских сообществах, описанных в настоящей работе. Так обстоит дело во всех человеческих обществах, о которых нам хоть что-то известно. Нигде в антропологической литературе, насколько мне известно, не упоминается ни одно общество, где бы незаконнорожденные дети, т. е. дети незамужних женщин, получали те же социальные блага и тот же социальный статус, что и законнорожденные.

Читайте также:  РОСЬ – древняя велесовичная надпись вязью

Огромное социологическое значение универсального принципа легитимности пока еще не было оценено в полной мере. Этот принцип предполагает, что во всех человеческих обществах с точки зрения нравственной традиции и закона мать и ребенок — неполная социальная единица. Установления культуры здесь опять-таки функционируют так же, как и естественные тенденции: человеческая семья должна включать в себя как женщину, так и мужчину.Культура создала у человека новую потребность, потребность близких отношений между родителями и детьми на протяжении всей жизни. С одной стороны, эта потребность вызвана передачей культуры от одного поколения другому; с другой — потребностью в сохранении связей, служащих моделью и отправной точкой всякой социальной организации. Семья — это биологическое объединение, к которому относятся все родственные связи и которое — посредством порядка наследования и происхождения — определяет социальный статус ребенка. Как можно видеть, эти отношения всегда будут значимыми для человека и постоянно должны поддерживаться. Культура, таким образом, создает новый вид человеческих связей, не имеющий прообраза в царстве животных. Как мы увидим далее, сам этот творческий акт, в котором культура выходит за пределы инстинктивных тенденций и естественных прецедентов, также создает серьезные опасности для человека. Два больших соблазна — соблазн секса и соблазн бунта — возникают уже в момент культурного отделения от природы. В той группе, которая совершила первые шаги к человеческому прогрессу, впервые появились два главных риска человечества — склонность к инцесту и бунт против власти. Первоначальное очарование и благодарность за эротическое удовольствие в начале отношений имеют безусловную психологическую ценность и образуют неотъемлемую часть последующих чувств. В этом проявляется важная составляющая человеческих сентиментов — перенос воспоминаний о прошлом на дальнейшие этапы. Теперь мы проанализируем отношение матери к ребенку и отца к сыну и покажем, что здесь работает та же система постепенного оформления и организации эмоций. Всегда доминирует эмоциональная установка, связанная с телесными ощущениями. Между мужем и женой это обязательно половое влечение, а также связанная с ним личная привлекательность и совместимость характеров. Чувства, испытанные на этапе ухаживания, страсть первого обладания необходимо включить в более спокойную привязанность, которая позволит мужу и жене и дальше получать удовольствие от общества друг друга. Эти элементы должны составлять гармоничное целое с общностью интересов и занятий, которые объединяют двоих людей в деле управления домашним хозяйством. Хорошо известно, что каждый переход — от ухаживания к сексуальному сожительству и более тесной совместной жизни, от брачной жизни к рождению ребенка — сопряжен с кризисом, т. е. трудностями, опасностями и плохой приспособляемостью. В эти моменты происходит реорганизация установок. Итак, в инцесте между животными нет вреда с биологической точки зрения и, очевидно, с нравственной. Более того, у нас нет оснований полагать, что животные испытывают некий особый соблазн.

В то время как для животных инцест не представляет ни биологической опасности, ни соблазна и, как следствие, против него не существует инстинктивных барьеров, у людей, напротив, во всех обществах самый мощный барьер и главный запрет связаны с инцестом. Эта закономерность, с нашей точки зрения, есть следствие не некоего первоначального законодательного акта или же особого отвращения к половой связи с родственниками, но двух явлений, возникших в условиях культуры. Во-первых, при тех механизмах, которые управляют человеческой семьей, возникает большой соблазн инцеста. Во-вторых, в связи с существованием инцестуальных тенденций в человеческой семье наряду с сексуальными соблазнами появляются особые риски. По первому вопросу мы, следовательно, должны согласиться с Фрейдом и не согласиться с известной теорией Вестермарка, предполагающей существование врожденной неприязни к совокуплению между членами одной семьи. Однако, допуская соблазн инцеста в условиях культуры, мы не поддерживаем психоаналитическую теорию, согласно которой детская привязанность к матери носит по преимуществу сексуальный характер.

Это, по всей видимости, основной тезис, который Фрейд выдвигает в своих трех очерках по теории сексуальности. Он пытается доказать, что отношения между маленьким ребенком и его матерью по своей сути сексуальны, и выражается это прежде всего в акте кормления грудью. Из этого следует, что первая сексуальная привязанность мальчика к матери, как правило, инцестуальна. Эта «фиксация либидо», если воспользоваться психоаналитическим термином, остается на протяжении всей жизни и является источником постоянных инцестуальных соблазнов, которые необходимо вытеснять и которые составляют один из двух компонентов Эдипова комплекса. От Вестермарка нас отличает то, что отвращение к инцесту представляется нам не естественным импульсом, простой склонностью не вступать в сексуальные отношения с людьми, с которыми живешь с детства в одном доме, но скорее сложной схемой культурных реакций. Мы смогли вывести необходимость табу на инцест из изменения инстинктивных тенденций, что должно происходить параллельно с социальной организацией и культурой. Инцест как нормальная модель поведения не может существовать в человеческом сообществе, потому что он несовместим с семейной жизнью и дезорганизовал бы самые ее основания. Основополагающая модель социальных связей — нормальная реакция ребенка на мать и отца была бы разрушена. Из состава каждого из этих сентиментов должен быть исключен половой инстинкт. Этот инстинкт труднее всего контролировать, и он наименее совместим с другими. Соблазн инцеста, следовательно, по необходимости вводится культурой в силу формирования постоянных организованных установок. Таким образом, это в определенном смысле первородный грех человека. Он должен искупаться во всех человеческих обществах через действие одного из важнейших и универсальных правил. Но даже и тогда, как показал нам психоанализ, табу на инцест преследует человека всю жизнь.Сложное положение отца, как мы можем видеть, не является результатом исключительно мужской ревности, дурного нрава и сексуальной зависти, как, кажется, следует из большинства психоаналитических сочинений; все дело в глубинных особенностях человеческой семьи, которая должна выполнить две задачи: размножение вида и непрерывность культуры.

Отцовский сентимент с его двумя фазами — фазой покровительства и фазой принуждения — неизбежный коррелят этой двойственной функции человеческой семьи. Амбивалентные установки, составляющие самую суть Эдипова комплекса, — нежность и отторжение между сыном и отцом, напрямую зависят от этого перехода семьи из природного состояния в культурное. Нет необходимости в гипотезе ad hoc [68] для объяснения этих особенностей. Мы можем видеть, что они порождаются самим устройством человеческой семьи.

Есть только один способ избежать опасностей, связанных с ролью отца, и он состоит в том, чтобы связать типичные элементы роли отца с двумя различными людьми. Такую конфигурацию мы находим в материнском праве. При материнском праве властью принуждения обладает не мать, а ее брат, и принцип наследования не вызывает антагонизма и ревности между матерью и сыном, так как он наследует только ее брату. В то же время личная привязанность и нежность между матерью и ребенком, несмотря на все культурное и общественное влияние, сильнее, чем между отцом и ребенком. И также нет оснований отрицать, что очевидная физическая природа материнства, возможно, во многом обусловила телесную идентичность ребенка и матери. Таким образом, при том что характерные для отношений с матерью представления о воспроизводстве потомства, нежные чувства детства, глубокие эмоциональные узы между матерью и ребенком формируют более интенсивный сентимент, этот сентимент не претерпевает никаких изменений под тяжестью правовой и экономической передачи, которую он влечет за собой. Другими словами, при материнском праве общественный закон, наследуемый сыном от брата матери, ни в коей мере не портит отношений с матерью; в целом тем самым лишь подчеркивается тот факт, что эти отношения эмпирически более очевидны и что они эмоционально сильнее. Как мы помним из подробного анализа институтов одного матрилинейного общества, брат матери, представляющий принцип жесткой власти, общественные идеалы и амбиции, весьма удачным образом удерживается на расстоянии, вне семейного круга.ловеческой организации, где родственные связи играют важнейшую социальную роль как на бытовом уровне, так и на уровне классификации.

Очевидно, важно понять, что отцовское право также имеет значительные преимущества. При материнском праве всегда существует двойная власть над ребенком, и семья в этом смысле расколота. Здесь развивается та сложная перекрестная система отношений, которая в примитивных сообществах усиливает прочность социальной ткани, но в высших обществах привела бы к многочисленным проблемам. По мере развития культуры клановые институты и институты классифицирующего родства исчезают, организация местной племенной общины, города и государства упрощается, принцип отцовского права естественным образом становится доминирующим. Но это уводит нас от предмета нашего исследования.

Подведем итоги. Сравнительные преимущества материнского права и отцовского права уравновешивают друг друга, и, вероятно, отдать какому-либо из них приоритет или назвать более распространенным невозможно. Однако преимущество одностороннего принципа счета родства против двустороннего в правовом, экономическом и социальном отношении совершенно бесспорно.

Но главное, что нужно осознать, — это то, что ни материнское право, ни отцовское право не могут быть исключительным методом счета родства или происхождения. Только в передаче ощутимых ценностей материальной, нравственной или социальной природы один из двух принципов закрепляется на правовом уровне.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *